В
бой ринулись мечники, и отряд конных орков врезался в гущу закованных в
панцири воинов завязалась битва. Смерть была повсюду. Со всех сторон слышались
проклятия и крики, каждую минуту в воздух фонтаном била зеленая орочья кровь,
ржание коней, звон стали и предсмертные вопли людей наполнили воздух в долине.
Арал-Мун выдернул свой меч из тела поверженного врага и понесся на зов о
помощи, доносившийся с севера. Ворвавшись в кровавое месиво, со всех сторон
утыканное торчавшими пиками и алебардами, он несколько раз взмахнул мечом,
и окровавленные человеческие головы полетели на землю.
Но люди явно превосходили орков, если не по мастерству, то по численности
точно. Стоило только оркам расправиться с первым отрядом мечников, как к
ним подоспел еще один. Силы были на исходе, а в глазах от запаха смешанной
крови и смрада битвы.
Арал-Муну достался сильный противник. Рыцарь видимо был десятником в отряде
и имел не дюжую, даже по сравнению с орком, силу. Несколько раз Арал-Мун
бросался на него с готовностью обрушить свой меч на неприкрытую голову,
и столько же раз тот увиливал от схватки, оставляя за собой своих воинов,
которых орк рубил на куски.
Вскоре Арал-Мун потерял десятника. Затесавшись в битву с пятью воинами,
он упустил из виду свою жертву, и теперь старался вновь найти его в глубине
битвы. Но рыцаря не было и Арал уже хотел было броситься на очередного врага,
как тут орочье чутье заставило его обернуться.
И не зря. Сзади на него, с топором в руке, летел десятник. Арал-Мун оторопевшим
взглядом смотрел на звериное лицо врага и стремительно приближающееся лезвие,
как тут оскал на лице врага сменился недоумением, а потом дух и вовсе покинул
взгляд. Арал поймал на лету топор и за осевшим телом увидел своего дядю
Зула-Тха.
Привет, племянничек, криво усмехнулся он и, бросив Арал-Муну меч, развернулся
к подоспевшим врагам.
Спасибо, дядя! Крикнул в ответ Мун и, поймав оружие, аккуратно отразил удар
очередного мечника и всадил тому лезвие в горло.
И только сейчас Арал-Мун увидел, что они окружены, отрезаны от других воинов.
Прислонившись к спине дяди, Арал крикнул, что есть мочи:
Бросай, дядя, бежим!
Волки не бегут, позорно поджав хвосты, Гаркнул в ответ Зул-Тха.
Не время думать о чести, бежим!
Зул-Тха повернулся к Арал-Муну и, обхватив того за голову, усмехнулся:
Это моя битва, сынок. Беги на помощь нашим воинам, он кивнул на сражавшихся
за спиной орков, это моя битва. Арал кивнул, стиснул дядю в объятьях и крикнул:
Да воздаст тебе за все Великий Гхар!!!
Потом поцеловал его в лоб и бросился прорубаться к своим воинам с победоносными
криками.
За его спиной, Зул-Тха, загадочно улыбаясь, рубился с окружившими его людьми.
Очнулся Зул-Тха в кромешной
тьме на обжигающе холодном полу. Даже когда он открыл глаза, темнота вокруг
стала еще гуще. Он ощутил одетые на своем теле тяжелые доспехи и плащ.
Фамильный меч висел у него на спине, и рукоять его удобно легла в руку
орка.
Потом он шагнул вперед, и темнота вокруг него сложилась в образы. Зул-Тха
оказался в огромном зале, в противоположном конце которого стояла высокая
лестница. На ее верхушке, на троне, восседал┘ ОН.
Приветствую тебя, Зул-Тха, пророкотал властный голос.
Приветствую тебя, Великий Гхар, не поднимая головы, ответил Зул-Тха.
Можешь встать.
Орк повиновался.
Ты достойно прожил жизнь, Зул-Тха! Начал Гхар! Ты сражался и убивал, ты
родился и умер как воин, тебе не была дана способность убивать словом
и руководить жизнями тысяч душ, но ты прославился как великий воин, защищавший
свой род, честь и земли оружием.
Зул-Тха внимательно слушал, держа обеими руками меч.
В твоей жизни есть только одно "но". И это "но" твой
отец.
Зул-Тха встрепенулся.
Я отомстил за него! Выкрикнул он, и как бы в доказательство этому поднял
меч.
Да, то была хорошая месть, но┘ Было видно, что Богу не хватало слов и
смелости докончить свою торжественную речь.
Да и прославятся воины после смерти. И вложит им Великий Гхар оружие в
руки, и откроет перед ними мир иной, где будут они бессмертными и смогут
веками оттачивать свое искусство. Процитировал Зул-Тха слова "Красной
Книги".
Ну┘ да┘ ладно, Бог видимо растерялся, иди.
Он смерил орка взглядом.
Иди, иди, он махнул рукой, и пусть тебе ВСЕ воздастся.
На этот раз Зул-Тха очутился
на огромной поляне, окруженной рядом могучих деревьев. В руках он еще
крепко сжимал меч. На губах играла улыбка. Разговор с богом прошел совсем
не так, как он ожидал. И опять этот проклятый отец.
Как только он подумал об отце, рядом просвистела стрела, и вонзилась в
землю у его ног. Орк встрепенулся, еще крепче стиснул меч и повернул голову
в ту сторону, откуда стреляли.
И тут он ужаснулся.
Позади него, за стволами деревьев, на ветвях, и на поляне стояли эльфы.
Их лукавые глаза были наполнены яростью, и все как один были направлены
на него.
О ужас!
Тысяча эльфов!
Впереди всех стоял эльф и натягивал Тетиву лука.
Снова свистнула стрела, но на этот раз она была нацелена точно в голову
орку. Стрела просвистела в воздухе, и Зул-Тха разрубил ее мечом.
Ну что ж, ушастые отродья, думали я так просто сдамся!
Орк вскинул меч, и с диким ревом бросился на эльфа. Тот ловко увернулся
от удара, и, оказавшись точно за спиной орка, вонзил тому кинжал в бок.
Орк взревел, и, развернувшись, замахнулся на эльфа. И вновь получил удар
в бок. Тело жгло от боли, а ярость уже перешла в страх.
Его убивали, как загнанного зверя.
Он, один на один с эльфом, валяется в собственной крови и пытается дотянуться
до оброненного меча.
Еще один удар, и все стихло.
Зул-Тха шел по мокрым улочкам
неизвестного ему городка, и думал о своей участи.
Подонок Гхар! Этот мелкий Бог сейчас, наверное, сидит у себя, где-нибудь,
в астрале и питается душами умерших. Он даже не может представить себе
того, что сделает с ним Зул-Тха, если доберется до него.
Да, более тяжелую участь и придумать невозможно.
Он попал в неизвестный ему мир. Вполне обитаемый, где можно было бы вполне
хорошо жить, если бы не та роль, которая досталась ему.
Он был жертвой. Да, он мог стать героем в этом мире. Он мог победить дракона
или тараску┘ Но зачем нужны были победы тому, кто обречен на вечные муки.
Сколько раз он пытался добровольно уйти из этого мира, но все попусту.
Сколько колдунов погубил, из-за того, что те не смогли облегчить его страдания.
Он уже сделался легендой этого мира. Его сторонились, с ним не разговаривали,
закрывали перед носом лавки. Нет, его не боялись, как не боятся живого
слона в городе. Его остерегались.
Впереди себя Зул-Тха увидел маленький силуэт, нахлобученный на лоб капюшон,
охотничий плащ, кинжал в руке.
Интересно, какой это.
Он сбился со счета где-то на сто тридцать первом, или втором. Да и какая
разница?! Для него они все равны.
Зул-Тха приближался к эльфу, по пути доставая меч из ножен.
Да, я буду умирать, как собака, сотни раз. Снова буду оживать в неизвестном
мне месте, и снова мои маленькие охотники настигнут меня┘ и убьют в любом
случае. Мое оружие будет ломаться, я буду спотыкаться, а эти пьяные остроухие
твари будут колоть меня до бесконечности, пока я не выпущу дух.
Даже и не помнишь, что чувствуешь, когда умираешь. После этого ничего
не помнишь, а к концу дня, когда уже все успеешь понять, очередной эльф
встретит тебя в глухом переулке, проберется к тебе в дом (кажется даже
крепостные стены не преграда для них), и убьет тебя.
Интересно, что будет, когда я умру в тысяча первый раз.
Когда-нибудь я узнаю это.
Наверное, ради этого я и живу.
Ну, подохни, остроухая тварь!!!
Соловьев Д.
|